Дорогая Адельхайд Бар,
уважаемый Федеральный президент Фишер,
уважаемый Федеральный президент Кёлер,
дорогая Хайдемари Вечорек-Цойль,
дорогая Барбара Хендрикс,
уважаемые дамы и господа,

наступательная война России против Украины пошатнула мирный порядок в Европе.

Выступая в Германском Бундестаге, я совершенно осознанно говорил о «переломном моменте».

Эгону Бару пришлось пережить такие переломные моменты неоднократно:
•    фашизм и катастрофа Второй мировой войны,
•    раздел Германии и Европы,
•    падение «железного занавеса».

В последние недели я неоднократно задавал себе вопрос о том, как Эгон Бар отреагировал бы в нынешний переломный момент?

Эгон Бар считал, что любые изменения берут свое начало в уме.

Вместо того чтобы раздумывать над статус-кво, Эгон Бар уже в 1965 году – спустя всего лишь четыре года после строительства Берлинской стены – высказывался об условиях воссоединения, видя перед собой ту цель, которой он был движим в течение всей своей жизни, а именно: обеспечить мир и свободу в Европе. 

Об этом, прежде всего, и идет речь сегодня.

В этой связи мне хотелось бы привнести три мысли.

Мысль первая: «восточная политика» никогда не являлась особым германским путем. И никогда не должна им быть.

Вилли Брандт и Эгон Бар четко осознавали это.

Их политика открытoсти по отношению к востоку нашего континента, вошедшая в историю, своими корнями уходила глубоко на запад.

Эта политика была бы невозможна без «Речи о мире» Кеннеди, без сперва молчаливой, а позднее благосклонной поддержки со стороны США, без европейского контекста.

Участвуя в исторических дебатах о «восточных договорах», Вилли Брандт – без малого 50 лет тому назад – сформулировал суть этой политики: «Патриотическая политика в Германии сегодня может быть только европейской политикой».

Сказанное применимо и к нам: наша политика в отношении России означает совместную европейскую политику!

В то время, чтобы достигнуть снятия напряженности в отношениях с Варшавой, Прагой или Восточным Берлином, Брандту и Бару приходилось сперва разговаривать с Москвой.

Однако сегодня мы находимся в совершенно ином положении. 

Разговаривая с Варшавой, Прагой или Бухарестом, мы имеем дело с независимыми и суверенными государствами, с друзьями и партнерами в Европейском Союзе и в НАТО.

Это – реальность, которую мы берем за основу нашей политики. И эту реальность необходимо признать и президенту России.

Вот почему несколько недель тому назад после встречи в Кремле я сказал послам Европейского Cоюза в Москве, что наша самая большая сила в этом кризисе – это наша сплоченность. 

И за прошедшие недели мы эту сплоченность доказали.

Для Германии это означает, что наша политика будет согласовываться с европейской и вписываться в европейский контекст, чтобы таким образом делать возможным достижение консенсуса на европейском уровне. 

Видя перед собой данную цель, мы в конце следующей недели отправимся в Европейский Совет, где намереваемся задать курс на достижение суверенитета Европы.

Однако все то, что сейчас воспринимается как германский особый путь, в частности, в отношении России, вредит нам, вредит нашей безопасности, вредит Европе. 

Мысль вторая. Она затрагивает вопрос о том, как нам сохранить наш европейский мирный порядок.

Во времена Эгона Бара этого мирного порядка не существовало, и он должен был направлять свои действия на его создание.

Лишь этим можно объяснить парадоксальную на первый взгляд формулу, озвученную Эгоном Баром в своей речи в Тутцинге: «преодоление статус-кво через его неизменение на начальном этапе».

В долгосрочной перспективе цель Эгона Бара состояла в том, чтобы преодолеть статус-кво, который фиксировал раздел нашей страны и который именно с германской точки зрения являлся неудовлетворительным.

Сегодня расклад принципиально иной: мы в высшей степени заинтересованы в длительном сохранении существующей системы безопасности в Европе, установленной Хельсинкскими соглашениями.

Однако своей войной против Украины Россия ломает данный статус-кво.

Для Путина речь идет о том, чтобы перевести стрелки часов назад в то время, когда крупные державы делили между собой географическую карту, в то время, когда страны Центральной и Восточной Европы рассматривались ими лишь как буферные зоны или как сферы влияния.

Однако время не может идти вспять. И это необходимо дать понять российскому руководству. Дать понять посредством нашей решительной позиции защищать наш основанный на правилах и законах порядок от посягательств, подобных тем, очевидцами которых мы являемся сегодня.

Все иные позиции открыли бы ящик Пандоры – а его неизбежно откроет любое насильственное смещение границ непосредственно в Европе. 

Достаточно один раз взглянуть на исторические карты, чтобы распознать угрозу. 

Поэтому в самом начале кризиса мы ясно заявили в адрес Москвы, что основы европейского мирного порядка, нерушимость границ – это не предмет для обсуждения!

Это подводит меня к моей третьей мысли относительно той формулы, которую вывел Эгон Бар: «мир в Европе возможен только вместе с Россией, а не без нее».
Формула не перестала быть верной.

Вместе с тем в данный момент нам необходимо признать, что актуальная политика российского руководства представляет собой реальную угрозу для безопасности в Европе.

К сожалению, это та отправная точка политики в отношении России, которая – согласно Эгону Бару – должна начаться с трезвого рассмотрения реальности. 
И данная политика не должна останавливаться на этом!

Кто хочет мира, тот должен быть готов к переговорам.

Мы не перекрываем каналы для диалога, мы используем любую возможность для посредничества.
•    По этой причине мы вместе с президентом Франции общаемся с президентом Путиным. 
•    По этой причине мы плотно согласовываем наши шаги и с другими партнерами, имеющими возможность влияния: с США, а также Китаем, Турцией или Израилем.

Приведет ли этот обмен к успеху или уж тем более к политическому решению – спрогнозировать в данный момент не в состоянии никто.

Однако нас это не остановит!

Ясно одно: мир возможен только посредством перемирия и переговоров.

При этом мы не наивны.

Диалог – это не самоцель.

Диалог – в частности, с Россией – предполагает наличие собственной сильной позиции.

Вилли Брандт и Эгон Бар знали это. Кстати, самый большой рост расходов на оборону в процентуальном выражении в Федеративной Республике пришелся на период их правления.

Готовность к диалогу должна идти рука об руку с готовностью решительно защищать от посягательств наши ценности и принципы.

Когда нападкам подвергаются демократия, свобода, права человека, а именно это сегодня и происходит в Украине, за словами должны следовать поступки.

По этой причине мы продолжим наращивать нашу поддержку Украины политически и экономически. По этой причине мы приняли решение поставить Украине оружие для самообороны.

Это решение далось нам не легко. Но оно было необходимым и правильным.

В равной степени необходимыми и правильными являются и жесткие санкции, которые были приняты совместно с нашими друзьями и партнерами в прошедшие дни и недели.

Ведь в конечном счете в Украине речь идет и о наших ценностях и нашем мирном порядке!

Уважаемые дамы и господа,

какими бы ни были обстоятельства, мы не допустим одну ошибку: мы не станем отождествлять Путина с Россией.

Не народ России принял это фатальное решение о нападении на Украину.

Это война – война Путина.

Украина хочет мира.

Мы хотим мира с Россией и с народом России.

Эти вещи важно различать.

•    Важно различать, чтобы не ставить на карту примирение, которое было достигнуто между немцами и русскими после Второй мировой войны.

•    Важно различать, чтобы не допустить в нашей стране возникновения пропасти между нами и многочисленными выходцами из Украины и России.

•    И эти вещи важно различать, чтобы сказать смелым мужчинам и женщинам, которые подвергаются высокому риску, выходя на улицы в знак протеста против наступательной войны Путина: «Вы не одни! Мы на вашей стороне!»

Ведь они – та Россия, которая вселяет надежду на лучшие времена, в том числе и для германо-российских отношений.

В ходе своего визита в Москву несколько недель тому назад я беседовал с представителями гражданского общества России, которое находится под колоссальным давлением.

Один из представителей сказал мне следующее: «Знаете, демократия произрастает из нас, людей».

То, что он прав, демонстрируют смелые мужчины и женщины на улицах Санкт-Петербурга, Москвы, Новосибирска.

Они демонстрируют, что существует другая, нежели путинская Россия.
Эта другая Россия составляет фундамент будущих германо-российских отношений.

Я знаю, что для многих из вас это очень важно.

Хочу поблагодарить всех, кто поддерживает и укрепляет контакты с гражданским обществом России в общественных организациях и объединениях. Сегодня ваша работа важна как никогда!

Уважаемые дамы и господа,

я знаю, что Эгон Бар с глубокой степенью вовлеченности принял бы участие в нынешней дискуссии о пределах и возможностях современной «восточной политики».

Я все еще помню наше совместное время, проведенное в Гамбурге, когда Эгон работал руководителем Института исследования мира и политики безопасности.

Он никогда не отмалчивался.

Любой эпохе присущи не только вызовы. Любая эпоха находит и свои собственные ответы на них.

Для Эгона Бара ясной оставалось всегда следующая позиция: 
«Пока наш ответ не сведен к фатализму, что мы едва можем что-нибудь сделать, необходимо зондировать, что мы можем сделать».

Таковым было его требование.

Таковым сегодня является и наше требование.

Большое спасибо.